Пушкин! Я ваша навеки...

Совсем недавно Амалия Аверченко, у которой настал кризис на любовном фронте, усугубленный весенним авитаминозом, решилась на отчаянный жест (правда, вполне в рамках ее профессиональной деятельности).
Известная журналистка, пользуясь тайными не совсем журналистскими методами, добралась до великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина в его небесном имении, защищенном новейшими средствами потусторонней жандармерии от назойливых фанатов.
Тем не менее, мадемуазель Амалия сумела добиться аудиенции и пролить свет на ряд вечных вопросов, так интересных и классикам, и современникам.

- Александр Сергеевич, идея общения с вами возникла у меня не случайно. Видите ли, в странном ХХI веке, в отличие от Золотого XIX, большие проблемы с настоящими мужчинами. Не думайте, что я знаю о вас только по литературным произведениям, а тем более от критиков, многие из которых просто бесстыжи. Признаюсь, как на духу, вы мне снились. И вот… Наша встреча подобна грезам наяву.

- Блажен, кто сможет роль забыть
На сцене с миленькой актрисой,
Жать руку ей, надеясь быть
Еще блаженней за кулисой!

- Нет-нет, я не лукавлю

- Мы знаем: вечная любовь
Живет едва ли три недели.
С начала были мы друзья,
Но скука, случай, муж ревнивый….
Безумным притворился я,
И притворились вы стыдливой,
Мы поклялись…потом…увы!
Потом забыли клятву нашу;
Жильцова полюбили вы,
А я наперсницу Наташу.
Но нет! Сегодня поутру…

- Александр, я млею, скажите, откуда у мужчины вашего возраста такое нечеловеческое обаяние? Я чувствую себя Одиссеем, а вас Сиреной…

- Желал быбыть твоим, Амалия покровом,
Или собачкою постельною твоей,
Или поручиком Барковым, -
Ах он, поручик! Ах, злодей!

- О сударь! Что вас так вдохновляет в женщинах, что вы признаетесь так внезапно в любви мне, грешной борзописке?

- От воздержанья муза чахнет,
И редко, редко с ней грешу…
И по привычке лишь одной
Лениво волочусь за нею,
Как муж за гордою женой…

-Как у вас хватает стольких сил, в отличие от современных мужчин?

- Уж я не мальчик – уж над губой
Могу свой ус я защипнуть;
Я важен, как старик беззубый;
Вы слышите мой голос грубый,
Попробуй кто меня толкнуть.
Я нравлюсь дамам, ибо скромен…

- Александр Сергеевич, я взалкала встретиться с вами еще…

- Ради резвого разврата,
Приапических затей,
Ради неги, ради злата,
Ради прелестей твоей,
Амалья, жрица наслажденья,
Внемли наш влюбленный плач –
Ночь восторгов, ночь забвенья
Нам наверное назначь.

Очарованная Амалия Аверченко

ГРОЗНЫЙ РОДОНАЧАЛЬНИК ЧЕРНОГО ЮМОРА

Средь июньской грозы, когда летний (далеко не первый гром) громыхал не только из-под сарая, но и в небесных кущах, нижние слои атмосферы разверзлись, и для Амалии Аверченко была предоставлена аккредитация на интервью с Иваном Грозным.
Протянув на входе в небесные палаты всея Руси корочку «ПРЕССА», бесстрашная журналистка шагнула вперед и тут же попала в эпицентр пира на весь мир. Главным героем, свадебным генералом и абсолютным самодержцем здесь был, конечно, Иван Васильевич. Ласково-ласково, Грозный взглянул на русскую красавицу Амалию и, предложив ей лебединое крылышко, миску баклажанной икры и чарку медовухи, приказал слово молвить.

- Иван Васильевич, скажите, а вам самому нравится, что современники и потомки называют вас Грозным? Многие ставят вас в один ряд с Атиллой, Цезарем Борджиа, и еще мономах ведает с кем. Не коробит ли это самодостаточность первого русского царя?
- Голубица моя, рассуди сама, уж лучше пусть в истории я останусь как Грозный, чем как какой-нибудь Слюнявый или Дрожащий. А то, что в ряд меня с именитыми властителями прошлого ставят, то нет тут ничего зазорного, ибо русская корона род свой ведет от помазанников Константинопольских. И даже сейчас в условиях, когда мир подвергся тотальной экспансии Вашингтона, лишь Москву можно называть и будут по-прежнему называть Третьим Римом.
- Ваше величество, о вашей жизни ходит множество кровавых поучительных историй, не могли бы вы пролить свет на некоторые обстоятельства жизни: например, каким образом вы убили своего сына и отправили в лучший мир пару сотен опальных бояр?
- Хотя я имею довольно косвенное отношение к КГБ, но всех тайн раскрывать не имею права до Ссудного дня. И тем не менее, тебе, Амалия, я уполномочен заявить, что художник Репин, изобразивший меня в образе мерзкого старикашки, который в припадке ярости попал своему сыну посохом в висок, был далеко не прав, хоть и живописец толковый был. Да, повздорили мы, но, имеющие мозги, да заведут их: мне тогда пятьдесят было, а в реальной драке при столкновении пятидесятилетнего с двадцатисемилетним, если последний не совсем размазня, у него больше шансов одолеть противника. Иными словами, все это сказочки для школьников пятого класса: не так сынок мой помирал, ой не так… и дорогую цену мне за него заплатили!..
- Пусть это останется еще одним замечательным белым пятном в нашей истории. Насколько я помню, после этой роковой криминальной драмы, вы решили в очередной раз царствие оставить и в монастырь уйти?
- Амалия, гордыня современного человека позволяет ему думать, что он – всемогущ. Но и царь, и император, и президент – прежде всего, люди! А человек только может стараться быть хорошим христианином. Долгое время я следовал принципу ветхого завета: «око за око, зуб за зуб». И все потому, что в детстве греховодники боярские на мне отрывались, только потому, что царем я родился. Вот тебя, перо продажное, в детстве заставляли газеты есть, чернилами запивать, били по голове штативом от камеры, или диктофон вместо мороженого покупали – только потому, что ты родилась журналисткой?!
- Нет, батюшка…
- То-то… А меня довели до того, что я можно сказать стал родоначальником черного юмора, кляузных стишочков всяких про маленького мальчика с пулеметом в кимоно, про старушку в высоковольтных проводах и даже анекдотов про Вовочку, только тогда это был Ванечка. Бывало нажрешься по молодости винца домашнего и ну скакать по Москве, всех прохожих мужчин и женщин бить и грабить, а потом еще так, мимоходом, пару башенок кремлевских подожжешь. И потом-то уж, конечно, ничего мне не оставалось, как устроить всем этим боярам-развратникам – холокост. Так, скуки и для острастки: ибо характер у меня скверный, но справедливый. Уф-ф, неприлично это тебе, голубке молодой, все слушать, ну да ладно, ты ведь шкура продажная, задавай там вопросы, какие остались, а то голову с плеч!..
- Царь-батюшка, вы так часто не только меняли профессию, но и свое историческое значение для потомков, скажите, на что нужно направить сегодня силу русского народа, чтобы она не вылись в бунт, бессмысленный и беспощадный?
- Я всегда властвовал, следуя одному нехитрому и мудрому принципу: делай, что должен, и будь, что будет. Этого же желаю и народу нашему, ибо, в противном случае, человек подобен собаке смердящей, и рано или поздно сгниет вотще. А общность людей русских, основанная на трех исконных принципах: державности, народности и православии, и есть праведный путь народа нашего.
- Спасибо, Иван Васильевич, я передам ваши слова всем воронежским депутатам, меру, губернатору и представителю президента.

СПРАВКА

Иван - Иоанн Васильевич IV Грозный ( родился 25 августа 1530 года, умер 18 марта 1584 года). По праву рождения ,, Великий князь всея Русь”. Первым, официально, в 1547 году, принял титул ЦАРЯ - старославянская калька с латинского CESAR. С конца сороковых годов XVI века правил с участием Избранной рады. При нем начался созыв Земских соборов. Присоединены Казанское и Астраханское ханства. Для усиления личной власти Грозным была введена опричнина. Пытался создать первую типографию в Москве. 25 лет вел войну за присоединение Ливонии к России. При нем началось присоединение и освоение Сибири. По данным официальной истории внутренняя политика Ивана - IV сопровождалась массовыми репрессиями и усилением закрепощения крестьян.
До избрания на Московский престол Михаила Федоровича Романова, Иван Васильевич Грозный был первым и последним легитимным Русским царем признанным всем тогдашним цивилизованным миром.